Что я даю девятикласснику, когда ему тоскливо
Каждый год ближе к февралю в девятом классе наступает особая тоска. Сидят, смотрят в окно, на уроке вежливо молчат, а в глазах написано: «Ольга Николаевна, зачем всё это». Лет двадцать назад я бы начала объяснять, что хотел сказать автор. Теперь чаще просто протягиваю книгу. Вот что у меня в этой роли работает, а что нет.
Сразу про то, что не работает. «Куриный бульон для души» я недавно честно прочитала, поставила двойку и осталась при мнении: подростков не надо гладить по голове, они это чуют за версту. Пара историй там хорошая, но вся книга целиком не годится. Лучше то, что говорит с ними на равных.
«Хирургия» Чехова
Начинаю со смеха, потому что с тоской он справляется лучше всех проповедей. Дьячок с больным зубом, фельдшер с его самоуверенностью, и всё это страницы на три. Читаем вслух, по ролям, и класс оживает. Дальше можно потихоньку спросить, почему смешно и где в этом смехе чуть-чуть неловко.
«Алые паруса» Грина
Знаю, что взрослые морщатся: сказка, сахар. Но девятикласснику, который уверен, что ничего хорошего не будет, нужна именно история о том, как человек упрямо ждёт и дожидается. Грин не стесняется мечты, и это, кажется, честнее, чем стесняться её за подростка.
«Пышка» Мопассана
Это на случай, когда тоска у них на самом деле злость, а злость на несправедливость. Дилижанс, «порядочные» попутчики и женщина, которую они сначала презирают, потом используют. Дети тут бывают суровее меня: к финалу никого из пассажиров не жалеют. Я потом спрашиваю, а мы-то в этом дилижансе где сидим, и в классе становится тихо.
«Али и Нино» Курбана Саида
Для тех, кого тянет к любви, но кто стесняется сказать об этом вслух. Любовные объяснения там пышноваты, не буду скрывать, зато выбор, который героям приходится делать между чувством, родней и собственным понятием о чести, подросток понимает без пояснений. Эта книга хороша ещё и тем, что она про границы, которые проходят и внутри человека.
«Змеев столб» Ариадны Борисовой
Это уже для старших, и, на мой вкус, в паре с чем-то жёстким вроде «Колымских рассказов». Борисова не делает героев святыми, они просто упрямо остаются людьми, и после этой книги у меня обычно меняется интонация разговоров о том, что такое лагерь. Тоску она лечит по-своему: показывает, что бывает настоящая беда, и что в ней человек всё равно что-то выбирает.
А Достоевского я приберегаю на потом. Сцена, где Соня читает про воскресение Лазаря, уже давно проверена: класс замирает, а я опять держусь из последних сил, чтобы не расплакаться. Но это, пожалуй, лекарство не от тоски, а от равнодушия, и дают его позже.
Отмечено в записи
Комментарии 2
Войдите, чтобы оставить комментарий.