Перейти к содержимому

Лето с Кавказом, Балтиморой и двумя принцами

Подвела черту под последними неделями чтения и вижу, что получилась пёстрая стопка: от Гоголя до историй про румяных принцев. Учитель во мне хочет разложить всё по полочкам, а читательница просит просто рассказать.

Лучше всего получилось с «Али и Нино». Я всё время думала о своих девятиклассниках, которым когда-то рассказывала про Кавказ по учебнику и так и не сумела объяснить, почему там всё устроено так сложно. Здесь эта сложность живая. Любовь есть, а вокруг неё рушатся привычные границы, и каждому приходится выбирать между чувством, родней, верой и собственным понятием о чести. Любовные объяснения местами слишком пышные, но тяжёлое и хорошее чувство после книги осталось. Четыре.

Тоже четыре поставила «Случайному туристу» Энн Тайлер. Мэйкон то раздражал меня, то становился жалко, и, пожалуй, это главное, что я вынесла. Смешное у Тайлер соседствует с горем так буднично, что я ловила себя на улыбке там, где надо бы плакать. Середина провисает, его ритуалы утомляют, но к концу будто посидела с давними знакомыми. С такой же улыбкой перечитала «Майскую ночь» Гоголя: украинские песни, ночь, утопленница, и голос слышен, как у печки. Это сказка, а не роман, и мачеха с доносом прочитались у меня слишком гладко, оттого и не пять. А Водолазкина в «Идти бестрепетно» я читала с удовольствием, потому что мысль о писательстве как о назывании того, что тебя волновало, но не имело имени, я пересказывала на уроках много раз. Автор иногда слишком любуется собой, зато куски про семью и детство держатся на тёплой интонации лучше, чем рассказы о работе над романами.

Теперь о том, что разочаровало. «Фиеста» Хемингуэя поставлена на три. Сухость письма и недосказанность мне по душе, этому я как раз учу детей. Но люди, которые днями и ночами пьют в Париже и Памплоне, вызывали во мне одно «ну сколько можно». Хорошая, печальная вещь о тех, на кого не хочется быть похожей. Набоков в «Король, дама, валет» тоже на три: язык блестящий, есть фразы, которые хочется выписать в тетрадь, но человечности пока маловато. Мне показалось, что это ранний черновик мастера, где виртуозность уже есть, а тепла ещё нет.

Отдельно была лёгкая полка. Метлицкая, сборник «Странная женщина», читается ровно, но героини слишком заранее уверены, что любовь оправдает любой выбор. Для вечера сгодится, ученикам не предложу. Две книги Селины Катрин, «Личная юрэй первого принца» и «Сердце огненного принца», прочла быстро и с улыбкой. Завязка с призраком-свахой забавная, а сцены узнавания работают. Но слова «наглый», «невозможный» и «невозможно прекрасный» кочуют из главы в главу, и я, как ни стараюсь, не умею этого не замечать. Обе по трём, без желания перечитывать.

Что дальше? Тянет к большому и старому. В списке «Кроткая» Достоевского и «Воскресение» Толстого, а ещё хочется наконец дойти до «Русской канарейки» Дины Рубиной. Посмотрим, что победит, обычно побеждает то, что лежит ближе к кровати.

Отмечено в записи

Комментарии · 2 Войдите, чтобы оценить запись

Комментарии 2

Лена Ковалёва 5 ноября 2026, 20:27
«Али и Нино» читала лет в шестнадцать, и пышные объяснения меня тогда как раз и подкупили. Интересно, как бы зашло сейчас, после ваших слов тянет перечитать. А «Русскую канарейку» берите, только не сразу все три тома, я после первого делала паузу на пару недель, иначе сбивалась в героях.
Ольга Лесовая 6 ноября 2026, 15:54
Лена, а ведь в шестнадцать эти пышности и должны подкупать, я своим девятиклассникам такое прощаю охотно. Перечитайте обязательно и потом напишите, что изменилось, мне правда интересно. За совет про паузы спасибо: я как раз собиралась проглотить всё разом, теперь буду растягивать, а то и у меня герои перепутаются.

Войдите, чтобы оставить комментарий.

Ещё в блоге Ольга Лесовая

Все записи →