Критики и писатели спорят об Алданове к 140-летию со дня рождения

К 140-летию Марка Алданова портал «Год Литературы» опросил писателей и критиков о том, как они читают его сегодня. Подборку подготовил Денис Краснов, исследователь литературы русского зарубежья и автор книги «От Алданова до Яновского. Двенадцать литературных портретов русского зарубежья». Мнения разошлись: от «заурядного писателя» до автора, описавшего алгоритм всех революций.

Критик Михаил Гундарин вспоминает прежде всего свидетельства алдановской порядочности: тот многим помогал в годы войн и бедствий. Но, по его словам, «то, что хорошо в человеке, не всегда хорошо в писателе». Проза слишком озабочена тем, чтобы быть правильной, и ближе к девятнадцатому веку, чем к двадцатому. Замысел романа «Истоки» Гундарин уважает, а исполнение называет предсказуемым. Поэт Марина Кудимова считает письмо Алданова слишком сдержанным и «библиотечным». Она напоминает, что Иван Бунин назвал его «последним джентльменом русской эмиграции», то есть именно джентльменом, а не писателем. Алданов помогал Бунину добраться до Нобелевской премии, а сам выдвигался на неё 13 раз, что Кудимова называет рекордом среди русских писателей. Лучшей его книгой она считает «Повесть о смерти».

Лев Рыжков тоже видит в Алданове скорее заурядного автора: уверенная рука, но проторённые тропы. При этом лучшим его текстом Рыжков называет «Убийство Урицкого». Убийца Урицкого, поэт Леонид Каннегисер, приходился Алданову дальним родственником, и, по мнению Рыжкова, эта боль чувствуется в тексте. Он также отмечает, что в эмиграции Алданов стал успешным писателем, жившим на собственные доходы, и остался верен русскому языку.

Другие участники опроса настроены решительнее. Михаил Визель уверен, что Алданов вернётся: Наполеон и Желябов интересны читателям не меньше, чем сто лет назад, а по «большому ровному нарративу» публика, по его словам, истосковалась. Елена Сафронова считает, что в тетралогии «Мыслитель» («Девятое термидора», «Чёртов мост», «Заговор», «Святая Елена, маленький остров») Алданов описал не только Французскую революцию и судьбу наполеоновской империи, но и алгоритм всех революций. Гаянэ Степанян любит «Святую Елену» и трактат «Ульмская ночь: Философия случая». Она не согласна, что Алданов спорит с Толстым: по её мнению, он развивает толстовскую мысль о случае, и отказ от исторической предопределённости требует от каждого нравственного выбора.

Сергей Носов связывает с Алдановым тему случая и вспоминает, как преподаватель Литинститута перед перестройкой называл неизвестного тогда автора «тамошним Пикулем». Михаил Попов читал его в начале перестройки и до сих пор уважает; «Девятое термидора» он помнит по публикации в «Сельской молодёжи». Денис Краснов напоминает, что Алданов тяготился профессией литератора и лучшей своей книгой считал научный труд по лучевой химии. Холодноватое письмо он сравнивает с манерой Дмитрия Мережковского, но за этой оболочкой, по его словам, есть и занимательность, и проницательность, и тонкий юмор.

Источник: Год Литературы. Фото: Год Литературы