«Звонкая песня лилась рекою по улицам села» — и я, сорок раз читавшая это начало, всё равно улыбаюсь. Гоголь здесь не пишет, а рассказывает, причём так, что слышишь живой голос с прищуром и лукавой паузой перед самым интересным. Парубки, девушки, вечер, который «мечтательно обнимал синее небо», Левко с бандурой и в решетиловской шапке. Всё это нарисовано одним движением, без лишних подробностей, и сразу веришь.
Я эту повесть перечитываю почти каждую весну, и каждый раз попадаюсь на одно и то же: на песни и на ночь. Ночь у Гоголя вообще отдельный герой, на неё можно смотреть как на картину. Когда в эту красоту входит жутковатое, оно не пугает, а скорее щекочет, как страшилка, которую рассказывают детям, чтобы потом спокойно спали. Мои восьмиклассники, к слову, всегда удивляются, что в «страшной» книге так много смеха. Я говорю им: так и задумано, у Гоголя нечисть и веселье живут в одной хате.
Почему четыре, а не пять. Линия с мачехой и доносом на этот раз показалась мне слишком гладкой, будто её выстругали по готовому лекалу. Всё сходится, всё ложится на место, и не остаётся того лёгкого сквозняка, который есть в других вещах «Вечеров». Ученикам я бы честно сказала: это не роман с глубокими внутренними поворотами, а сказка, какую рассказывают у печки. И требовать от неё психологизма не надо. Но привычка учителя сказывается: хочется, чтобы в таком шедевре швов не было видно вовсе.
Кому зайдёт: тем, кто любит неспешную, певучую прозу и готов слушать, а не торопиться за сюжетом. Хорошо подойдёт подросткам, которых классика пугает, и взрослым, которым нужно полвечера тепла. А вот тем, кто ждёт настоящих ужасов из-за жанровой метки, лучше сразу умерить ожидания. Я закрыла книгу с улыбкой, как после встречи со старым знакомым, который рассказал давно известную историю, а всё равно приятно.