Если честно, я долго думала, с чего начать, потому что книга вроде бы ничего плохого мне не сделала. Прочитала за один вечер, под чай, без раздражения, а потом сидела и пыталась понять, что от неё осталось. Осталась, пожалуй, одна картинка. Эйфелева иголка, которой штопают душевную рану, — это придумано славно, я улыбнулась. Но именно улыбнулась, не более. Задохнуться от восторга, как, видимо, предполагал автор, не получилось.
Язык у Валиуллина местами по-настоящему красивый, этого не отнять. Попадаются фразы, которые хочется подчеркнуть карандашом, и я, по профессиональной привычке, даже подчёркивала. Но чем дальше, тем яснее становилось, что многие из них написаны ради самой фразы. Афоризм блестит, а героя за ним не видно. Я на уроках говорю детям: если реплику можно вынуть из текста и повесить в красивой рамке, не потеряв ничего, значит, она не работает на характер. Здесь таких реплик многовато. Читаешь и думаешь: хорошо сказано, а кто это, собственно, сказал и зачем ему это сейчас?
Аннотация обещает несколько судеб, которые сходятся в одном городе. Сам Париж, надо признать, присутствует и старается, но судьбы так и не стали для меня живыми. Я не поверила в них, как веришь в людей, о которых думаешь и после последней страницы. Они остались чем-то вроде красиво одетых манекенов в витрине: смотришь, любуешься, а пойти за ними не хочется. Переживать было не за кого, и от этого книга ощущалась лёгкой почти до невесомости.
При этом назвать её плохой у меня язык не поворачивается. Это чтение для вечера, когда голова после рабочего дня гудит и не хочется ни спорить с автором, ни разбирать его по косточкам. Ничего тяжёлого, ничего, что требовало бы усилий. Закрыла с чувством приятно потраченного времени. А вот чтобы потом ещё несколько дней возвращаться к тексту мыслями, как бывает с настоящей прозой, — нет, этого не случилось.
Кому зайдёт: тем, кто любит афористичную, слегка стихотворную прозу и ценит красивую строчку выше сюжетной выверенности. Хорошо в дорогу или на выходные. Кому не зайдёт: тем, кто ждёт от книги про судьбы живых людей с их болью и поступками. Мои коллеги по учительской, скорее всего, прочитали бы с удовольствием и забыли бы к понедельнику. Я, пожалуй, тоже забуду, оставив себе только иголку.