Метлицкую я раньше читала урывками, в основном то, что оставляли на учительском столе коллеги в обмен на мои романы про Анну Каренину, которые никто не брал. И вот решила прочитать целый сборник, чтобы составить мнение не по отрывку. Мнение получилось ровное, как и сама проза: без восторга, но и без досады.
Язык у неё действительно лёгкий. Это не комплимент в кавычках, я правда так думаю: фразы не спотыкаются, нет той натужной «красивости», от которой у меня обычно сводит скулы, нет и небрежности, которую я в современной прозе не прощаю. Читается так, будто тебе рассказывает подруга на кухне, не торопясь, с чаем. Скучать не давала ни одна история, и это надо признать честно, потому что ровный темп держать труднее, чем кажется.
Но вот что меня постепенно начало раздражать. Аннотация обещает «странных» женщин, которые поступают вопреки здравому смыслу: выбирают бедного студента вместо состоятельного карьериста, идут против родительской воли, годами ждут слов, которых не услышат. Звучит как повод для настоящей драмы. А на деле героини как будто заранее знают ответ: любовь всё оправдает, а главное в жизни женщины — любить. Сомнений им не положено. Нет того мучительного «а вдруг я ошиблась», без которого человек на странице оживает не до конца. Пушкинская Татьяна тоже поступает «неразумно», но как она мучается и как платит за это, а тут цена выбора почти не чувствуется, всё заранее утешено.
Я поймала себя на привычной учительской мысли: «Что хотела сказать автор?» Ответ лежит на поверхности, он же вынесен в аннотацию, и после этого спорить с книгой особенно не о чем. А хорошая проза, на мой вкус, как раз оставляет вопросы. Мои десятиклассники, думаю, на такой материал либо зевнули бы, либо принялись бы доказывать, что так в жизни не бывает, и в этом они были бы по-своему правы. Урока из этого не сделаешь, разговора не выйдет.
Поэтому оценка у меня средняя. Закрыла сборник спокойно, без волнения, но и без чувства потерянного времени. Тем, кто устал после работы и хочет тёплого, понятного чтения о женской доле, думаю, зайдёт. А кто ждёт от книги, что она задаст трудный вопрос или хотя бы засомневается в собственной правоте, пусть лучше возьмёт что-то другое.
