Трактаты 1-11

«Мы привыкли думать, что писатели могут быть хорошими и плохими, или художники — талантливыми и бездарными. А что такое хороший или плохой философ? Есть ли специальный талант, который чеканится именно для философов и выдается для умножения только им? И что значит «бездарный философ»? Похоже, можно сказать, что бездарный философ — это, видимо, уже и не философ; но как быть с «хорошими философами» и «плохими философами», по-прежнему остается неясным... Плотин — хороший или плохой философ? Наверное, хороший, потому что уже с начала IV века Плотину уделяется исключительное внимание и со стороны язычников, и со стороны христиан. Порфирий составил из его сочинений «Эннеады» и хотел, чтобы они стали языческой Библией; а Евсевий Кесарийский цитирует его как языческого мыслителя, который — вместе с Платоном — признавал Бога в трех ипостасях. Через Мария Викторина Плотин влияет на Августина, через него — на все западное богословие. В переводах и переложениях на арабский — под именем «Мудрого грека» или через компиляцию «Теология Аристотеля» — с Плотином знакомятся мусульмане. Его сложные и часто темные тексты более или менее исправно переписывают в Византии, а благодаря Марсилио Фичино, который подчеркивал его принципиальное согласие с христианством, Плотин одним из первых платоников стал влиять на мысль Запада в эпоху Возрождения. На Плотина ссылается Беркли, немецкая классическая философия по меньшей мере неравнодушна к нему, а для классической филологии уже в XIX, но в особенности в XX веке он — именно как автор глубокомысленных, но трудных текстов — становится оселком самого пристального и разностороннего ученого внимания, не говоря уже о том, что изучение и издание его трудов требовало редкого терпения и разносторонней эрудиции... Но если Плотин — хороший философ, то в чем его сила? И в чем вообще сила хорошего философа?..»