«Это же просто посмеяться» — нет, не просто
Меня в последнее время бесит одна фраза. Говоришь человеку, что читаешь юмористическое фэнтези, а он кивает так мягко-снисходительно: ну да, отдохнуть, мозг выключить. Как будто смешная книга пишется сама, пока автор пьёт чай и записывает всё, что в голову придёт.
Я магистрантка филфака, мне по статусу положено любить страдания и сложные синтаксические конструкции. Но скажу честно: написать так, чтобы я засмеялась в маршрутке, на порядок труднее, чем написать очередную драму на шестьсот страниц. С драмой я прощаю многое, она сама давит на нужные кнопки. А смех не обманешь. Шутка либо попала, либо повисла в воздухе, и неловко становится уже мне.
Вот почему «Тимьян и клевер» Ролдугиной мне так зашли. Там много лёгкости, герои язвят, перебрасываются репликами, Дублин с его фейри живёт будто сам по себе. Но шутки не работают как ширма. Люди смеются и при этом всё равно слышат чужую беду, не отмахиваются. Мне кажется, это и есть настоящая сложность жанра: удержать смех и не сделать героев картонными. Ещё я боялась, что ближе к войне и предсказанию всё сползёт в пафос. Не сползло, по крайней мере в этом томе. Поставила четыре и пошла думать, где там второй том.
Ольга Громыко у меня вообще давно как линейка, которую прикладываешь ко всему смешному в фэнтези. «Верховная Ведьма» стоит в моём списке именно поэтому: интонация там держит всё, и это не про «набор приколов». Юмор живёт в ритме фразы, в том, где автор ставит паузу, в точном слове, которое неожиданно оказывается не на своём месте. Это чистая работа со стилем. На лекциях про комическое нам говорили про ритм и неожиданность, и тут это видно лучше любого учебника.
Теперь про «уровень сложности». Знаю, как это звучит: мол, ты просто оправдываешь любовь к лёгкому. Может, отчасти и так. Но я не говорю, что в смешных книгах нет слабых. Есть, и много: когда юмор превращается в «ой, а он ей как скажет», потом мем, потом снова мем, и герои существуют только ради реплик. Это тоже читала, и это скучно. Я о другом: что сам жанр не виноват. Он требует того же слуха, что и серьёзная проза, просто цена ошибки видна сразу.
И ещё одна мысль, которая меня греет. Смех в книге часто честнее пафоса. Когда герой шутит в страшный момент, я ему верю больше, чем когда он произносит речь. Так оно и в жизни: у меня подруги шутят, когда им хуже всего.
Так что в следующий раз, когда мне скажут «ну это же просто посмеяться», я отвечу: просто посмеяться заслуживает не меньше уважения, чем просто поплакать. А делается, между прочим, труднее.
Комментарии 6
Войдите, чтобы оставить комментарий.